«За Родину! За Сталина», а не «За графа Сперанского»

Вне всякого сомнения, 9 мая – самый светлый, самый чистый и всеобщий праздник. Точнее, почти всеобщий. Не могу не восхищаться земляками. Давно ли выступили молодые люди из Томска с идеей организовать во время всенародного праздника колонну под названием «Бессмертный полк»? И уже на третий год в Иркутске с массовыми портретами своих близких, родных вышло по разным данным от 45 до 60 тысяч жителей.



Мои дети тоже не остались в стороне. Дочь шла с портретом своего деда и моего тестя Петра Андреевича Жигалова. В 1949–1950 годах он выполнял интернациональный долг в воюющем Китае. В прошлом это событие – длительная командировка преподавателя-офицера Вольского военного училища в южном государстве – для семьи не было тайной, а для страны… Тут существовали проблемы: и объективные, и субъективные и даже горькие. Но помощь Советского Союза Китаю и Китайской Народной республике (эти понятии по времени не всегда тождественные) была мощнейшая.

К сожалению, получилось так, что мы очень мало общались с Петром Андреевичем, да и условия были такие, что много он не смог бы рассказать. Это и объяснимо и больше того, такую секретность я почувствовал на себе. Пётр Андреевич до того преподавал в Вольском училище авиатехников. Умел доходчиво, ярко, интересно рассказывать и объяснять технические премудрости. Чем занимался в Китае, не знаю. Из брошенной мимоходом фразы родственников я понял, что пребывал он где-то рядом с Шанхаем. Но, если вдуматься, то сразу станет ясно, что попал мой тесть туда в очень сложное время, в период формирования военной авиации. Вопросы помощи решались на самом верху. Вот что рассказывается в книге «Советские лётчики-асы в войне КНР против Тайваня»:

… Воздушные силы КНР были ограничены лишь 113 боевыми самолетами (или втрое меньше авиационного парка чанкайшистов). Большинство самолётов КНР были в неудовлетворительном состоянии. Ощущался острый недостаток в подготовленных летных экипажах. Таким образом, ВВС КНР имели крайне низкую боеспособность и не могли организовать достойное сопротивление авиации гоминьдановского правительства, которое окопалось на Тайване.

И потому гоминьдановская авиация подвергла интенсивным бомбардировкам промышленные объекты, электростанции, железнодорожные узлы и аэродромы КНР, города Шанхай, Нанкин, Сюйчжоу, а также места дислокации подразделений Народно-освободительной армии Китая. Правительство КНР обратилось за помощью к СССР. Совет Министров Союза ССР 19 сентября 1949 г. принял решение послать в Китай военных специалистов. В конце сентября в Пекине уже работал главный военный советник и одновременно военный атташе в Китае генерал-лейтенант П.М. Котов-Легоньков со своим аппаратом, куда входили заместитель главного советника и старшие советники по основным родам войск. К 7 октября были подобраны специалисты для создания шести летно-технических школ: четырех — для истребительной авиации и двух — для бомбардировочной. Весьма скоро в каждой школе работало до 120 советских специалистов.

Вы обратили внимание на месяцы и даты? Ведь лишь 1 октября 1949 года было провозглашена Китайская Народная республика, а на следующий день состоялось признание Советским Союзом нового государства и состоялось подписание соглашения о дружбе и взаимопомощи между нашими странами. Причём подбор военных специалистов шёл заранее. А в тот год, между прочим, ещё шли боевые действия на территории огромного государства. На контролированной гоминдановцами местности находился солидный контингент американских войск. Естественно, наша страна не могла равнодушно смотреть на происходящее на земле великого соседа.

Как вспоминает участник тех событий Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Сергей Слюсарев: После освобождения Шанхая Чан Кайши с остатками своей армии бежал на Тайвань, но часть его войск закрепилась на Лушаньских высотах, в 60 км юго-восточнее Шанхая, и на прибрежных островах. Там располагались два аэродрома, а тяжелые и средние бомбардировщики чанкайшистских ВВС базировались на Тайване. Авиационная поддержка, организованная американскими специалистами, дала возможность гоминьдановской группировке удерживать этот район. С начала марта 1950 г. авиация Чан Кайши активизировала воздушную разведку, стала бомбить город…

Правительство КНР обратилось к Советскому правительству. В то время я служил в Забайкальском военном округе в должности командующего 12-й воздушной армией. В ночь на 20 марта мне позвонил начальник Главного штаба ВВС — маршал авиации С. И. Руденко и приказал с прибытием генерала П. Ф. Батицкого быть готовым лететь в Пекин для выполнения правительственного задания. Задача нашей группы заключалась в том, чтобы срочно оказать помощь китайскому военному командованию в организации ПВО страны.

…В этом году как-то бросалось в глаза, что в зоне Вечного огня группировались уже не молодые люди в военной форме, либо в матросской. Такое явление не могло не вызвать тёплых чувств. Это или бывшие профессиональные военные, или те, кто выполнял свой интернациональный долг за рубежом, а кто-то и усмирял террористов на Северном Кавказе. Это та часть общества, которые вправе сказать о себе словами песни День Победы»: «Этот день мы приближали как могли». И я рад, что на территории Китайской Народной республики честно и мужественно выполнял свой интернациональный долг Пётр Андреевич Жигалов, дед моих детей и мой тесть. Иногда в праздничные дни он надевал ордена Красного Знамени и Красной звезды.

…Я вернулся домой пораньше своих детей, прильнул к телевизору, всматриваюсь в лица участников «Бессмертного полка» и что слышу вдруг?!

- Вот колонна демонстрантов выходит на площадь Сперанского.

Да, как это можно соотнести участников великого сражения, победивших фашизм и сенатора Сперанского, который попал в Иркутске два века назад по велению царя Николая I и прожил здесь менее двух лет. В советское время не один десяток лет кульминационным моментом всех демонстраций, а впоследствии парадов был выход на площадь сквера имени С.К. Кирова. И это естественно, органично. Под руководством партии большевиков, среди лидеров которой были И.В. Сталин, а также С.М. Киров, в кратчайшие сроки была создана мощная промышленность, что и позволило сокрушить столь страшного и сильного врага. Благодаря партии большевиков, а не царским сатрапам Иркутск в короткий период превратился в индустриальный и научный центр Сибири. При чём же тут граф Сперанский?

Кто же преподнёс детям войны, «Бессмертному полку» такой мерзкий и отвратительный дар? Ну, кто же ещё как не городская мэрия с городской думой заодно, во главе с Дмитрием Бердниковым и Ириной Ежовой. Мы знаем, что солдаты-сибиряки в бой поднимались с возгласами: «За Родину! За Сталина!», но только не «За графа Сперанского».

Впрочем, когда-то придётся вернуться к теме надругательства городской думы и мэра-самозванца (так иногда называем мы своего градоначальника) над мнением жителей Иркутска.

Геннадий ФЁДОРОВ, иркутянин
«Приангарье», №28, 2017
общество, история